20 цитат Умберто Эко:
о войне, социальных сетях, книгах и смерти
Вчера, 19 февраля, на 84-м году жизни скончался один из величайших писателей современности Умберто Эко. Всемирную известность итальянцу принес роман «Имя розы», который он написал в 48 лет. До этого он сочинял лишь небольшие рассказы (да и то преимущественно в юношеском возрасте). А также был автором более двух десятков научных трудов по философии, теории искусства и литературы, лингвистике и семиотике.

Эко преподавал в Оксфорде, Гарварде, Йельском, Колумбийском университетах, также вел семинары и выступал с лекциями в странах Восточной Европы, включая СССР.

Свой последний роман «Нулевой номер» опубликовал в 2015 году.

Писатель часто общался с журналистами (в свое время он и сам работал на телевидении, печатался в прессе) и высказывал свой взгляд на многие актуальные явления.

«Репортер» собрал наиболее интересные цитаты Умберто Эко.
О вере в Бога
Уверен, что серьезный ученый, исследующий законы природы или человеческого общества, не сумеет сохранить веры, ибо все вокруг будет разубеждать его в усвоенных с детства догматах.
О телевидении
Я люблю телевидение и полагаю, что нет на свете ни одного серьёзного гуманитария, кто не любил бы смотреть телевизор. Возможно, я просто единственный, кто не боится признаться в этом.
О творчестве
Если мне нечего сказать, я не пишу.
О лжи
Умение лгать — одна из немногих вещей, которая отличает человека от животных.



О смерти
Лучший способ подойти к смерти - уверить себя в том, что вокруг одни дураки.
О поэзии
Да, я тоже писал стихи. Когда-то я сказал: в определенном возрасте поэзия сродни подростковым прыщам. Это этап, без которого нельзя. В пятнадцать или, скажем, в шестнадцать поэзия — это мастурбация. И отличие плохого поэта от хорошего заключается в том, что хороший поэт сжигает все свои ранние попытки, а плохой — публикует.
Об уме и образовании
Быть образованным еще не значит быть умным. Нет. Но сегодня все хотят быть услышанными и в некоторых случаях неизбежно выставляют свою глупость на показ. Так что можно сказать, раньше глупость не афишировала себя, а в наше время она бунтует.
О мобильных телефонах
Мобильный телефон предполагает возможность мгновенной коммуникации, подразумевающей быстрый разговор по существу. Когда-то ответ на тот или иной запрос приходил в письме. Сначала требовалось составить письмо, затем вложить в конверт, а уж потом отправить: ведь хватало и времени и усердия для тщательного подбора выражений, среди которых не было места междометиям и сквернословию. По мобильному, напротив, отвечают сгоряча, почти не думая, будто телефон уже давно стал частью нашего тела. Своего рода интимный акт, сродни использованию туалетной бумаги. Так мы перестаем контролировать ситуацию.
О чтении
Тот, кто лишает себя радости чтения, к семидесяти годам обнаружит, что скоротал всего лишь одну жизнь - свою собственную. Читающий же проживает пять тысяч лет, будучи там и тогда, где и когда Каин убивает Авеля, Ренцо женится на Лючии, а Леопарди созерцает и любуется бесконечностью... Потому что чтение - это бессмертие, обретаемое в прошлом.
О войне
Война решает проблему любых запасов, сметая их как маховое колесо. Она позволяет некоему сообществу осознать себя как "нацию". Война создаёт трудности, без которых правительство вообще не в состоянии было бы утвердить свой авторитет; только война закрепляет равновесие между классами и позволяет вовлекать и использовать даже антисоциальные элементы. Мир порождает нестабильность и подростковую преступность; война направляет в более приемлемое русло все непокорные силы, придавая им законный "статус".
Об информационных бомбах
Я всегда думал: случись мне узнать, что завтра газеты напишут о каком-то моём неблаговидном поступке, который очень повредит моей репутации, первое, что я сделаю — отправлюсь и заложу бомбу рядом с вокзалом или полицейским участком. И назавтра первые полосы всех газет будут посвящены этому событию, а мой личный грешок окажется в хронике на одном из внутренних разворотов. И кто знает, сколько бомб в действительности было заложено именно для того, чтобы увести с первой полосы другие новости.
О героях
Настоящий герой — всегда герой по ошибке. На самом деле он мечтает быть честным трусом, как и все вокруг.
О книгах
Книга как ложка, молоток, колесо или ножницы. После того, как они были изобретены, ничего лучше уже не придумаешь.
О религии
Неверно считать, будто религия – опиум для народа, как писал Маркс. Опиум нейтрализует, успокаивает, усыпляет. Нет, религия – это кокаин. Она будоражит толпу.

О враге и патриотизме
Дарить надежду собственному народу — именно для этого нужен враг. Говорят, патриотизм — последнее прибежище подонков. Не имея моральных принципов, мерзавцы обычно заворачиваются в знамя. Все канальи беспокоятся о чистоте своей канальей расы. Нация — это из лексикона обездоленных. Самоосознание строится на ненависти. Ненависти к тем, кто отличается. Ненависть необходимо культивировать. Это гражданская страсть. Враг — это друг всех народов. Нужно кого-то ненавидеть, чтобы оправдывать собственную мизерность.
О библиотеке
Приятно допускать, что библиотека не обязательно должна состоять из книг, которые мы читали или когда-нибудь прочтем. Это книги, которые мы можем прочесть. Или могли бы прочесть. Даже если никогда их не откроем.
О нападении на редакцию журнала «Charlie Hebdo» в Париже
В чем нет сомнений, так это в том, что изменились формы и методы ведения войны. Война в самом разгаре, и мы в неё погрузились по самое горло, словно вернулись времена моего детства – угрозы бомбардировок, случавшихся здесь и там, каждый раз неожиданно. С подобным видом терроризма возникает в точности ощущение тех, прожитых нами, военных лет.
О социальных сетях
Основная проблема современной интернет-цивилизации и социальных сетей заключается, быть может, в том, что расплодилась масса идиотов, вещающих с таким апломбом, будто им позавчера вручили Нобелевскую премию. К счастью, моя жена и секретарь избавляют меня от необходимости отвечать на звонки очередного Великого магистра Ордена тамплиеров, предлагающего встретиться за ланчем в среду и обсудить всё подробно.
Об оккультизме
Меня привлекают оккультные науки, как все ложные теории. Ложные теории намного более захватывающие, чем истинные, такие как дарвинизм, который меня вовсе не привлекает. У меня есть целая коллекция древних книг по оккультным наукам, которую я начал собирать в 60 лет. И, так как глупость меня всегда завораживала, меня также привлекают люди, которые интересуются оккультными науками. Любопытно, что 90% из них верующие или становятся верующими. Но я остался атеистом.
О своем последнем романе «Нулевой номер» (2015)
Мои читатели прошли вместе со мной огромный исследовательский путь и научились реконструировать деконструировать всё до последнего нюанса, создавая из каждого текста гигантскую мир-систему. Поэтому мне показалось любопытным, учитывая время действия и сюжет, отдать некоторую дань духу и стилю цивилизации медиа, обществу фэйсбука и твиттера, где меня нет, ибо я стар и очень занят.

Читайте также на «Репортере»
Made on
Tilda